Theophile Gautier

Nostalgies d'obélisques - Ностальгия обелисков

Оцените материал
(0 голосов)

Стихотворение на французском языке - Nostalgies d'obélisques - Ностальгия обелисков

(автор Théophile Gautier)

Émaux et Camées

На французском

На русском

Sur cette place je m’ennuie,

Obélisque dépareillé ;

Neige, givre, bruine et pluie

Glacent mon flanc déjà rouillé ;

Разрозненному обелиску

На площади что за тоска!

Снег, дождь, туман, нависший низко,

Мертвят изрытые бока.

Et ma vieille aiguille, rougie

Aux fournaises d’un ciel de feu,

Prend des pâleurs de nostalgie

Dans cet air qui n’est jamais bleu.

Мой старый шпиль, что был победным

В печи под солнцем золотым,

Он бледен здесь, под небом бледным

И никогда не голубым.

Devant les colosses moroses

Et les pylônes de Luxor,

Près de mon frère aux teintes roses

Que ne suis-je debout encor,

Перед колоссом непреклонным

В Луксоре, там, где горячо,

Там с братом, солнцем озарённым,

Зачем я не стою ещё.

Plongeant dans l’azur immuable

Mon pyramidion vermeil,

Et de mon ombre, sur le sable,

Écrivant les pas du soleil !

Чтоб в небо остриё вонзала

Моя пурпурная игла

И чтобы на песке писала

Путь солнца тень моя, светла.

Rhamsès ! un jour, mon bloc superbe,

Où l’éternité s’ébréchait,

Roula, fauché comme un brin d’herbe,

Et Paris s’en fit un hochet.

Рамзес мой камень величавый,

В котором, Вечность, ты молчишь!

Швырнул, как горсть травы трухлявой,

И подобрал его Париж.

La sentinelle granitique,

Gardienne des énormités,

Se dresse entre un faux temple antique

Et la Chambre des députés.

Свидетель пламенных закатов,

Сородич гордых пирамид,

Перед палатой депутатов

И храмом-шуткою стоит.

Sur l’échafaud de Louis seize,

Monolithe au sens aboli,

On a mis mon secret, qui pèse

Le poids de cinq mille ans d’oubli.

На эшафоте Людовика

Утёс, кому уж близких нет,

Взвалили мой секрет, великий

Забвеньем пяти тысяч лет.

Les moineaux francs souillent ma tête,

Où s’abattaient dans leur essor

L’ibis rose et le gypaète

Au blanc plumage, aux serres d’or.

И, откровенные ребята,

Мой лоб марают воробьи,

Где только ибисы когда-то

Держали сборища свои.

La Seine, noir égout des rues,

Fleuve immonde fait de ruisseaux,

Salit mon pied, que dans ses crues

Baisait le Nil, père des eaux,

А Сена, грязная канава,

Грязнит мои устои там,

Где их, разлившись величаво,

Нил целовал, отец богам.

Le Nil, géant à barbe blanche

Coiffé de lotus et de joncs,

Versant de son urne qui penche

Des crocodiles pour goujons!

Гигант седой, всегда безбурный,

Средь лотусов и тростника

Выплёскивающий из урны

Рой крокодилов в пыль песка.

Les chars d’or étoilés de nacre

Des grands Pharaons d’autrefois

Rasaient mon bloc heurté du fiacre

Emportant le dernier des rois.

И фараоны, словно сказка,

Стремились вдоль стены моей,

Где ныне катится коляска

Последнего из королей.

Jadis, devant ma pierre antique,

Le pschent au front, les prêtres saints

Promenaient la bari mystique

Aux emblèmes dorés et peints ;

Когда-то пред моей колонной

Толпа восторженных жрецов

Слагала танец, вдохновенный

Окраской яркою богов

Mais aujourd’hui, pilier profane

Entre deux fontaines campé,

Je vois passer la courtisane

Se renversant dans son coupé.

А ныне жалкому останку

Стоять на городской тропе,

Любуяся на куртизанку,

Простёртую в своем купе!

Je vois, de janvier à décembre,

La procession de bourgeois,

Les Solons qui vont à la Chambre

Et les Arthurs qui vont au Bois.

Я вижу горожан, за плату

Волнующихся полчаса,

Солонов, что идут в палату,

Артуров, что идут в леса.

Oh ! dans cent ans, quels laids squelettes

Fera ce peuple impie et fou,

Qui se couche sans bandelettes

Dans des cercueils que ferme un clou,

О, самой мерзостной из сказок

Род этот явится в веках,

Что засыпает без повязок

В едва сколоченных гробах.

Et n’a pas même d’hypogées

À l’abri des corruptions,

Dortoirs où, par siècles rangées,

Plongent les générations !

И не имеет даже тени

Неколебимых пирамид

Земля, где сотня поколений,

Уложена веками, спит.

Sol sacré des hiéroglyphes

Et des secrets sacerdotaux,

Où les sphinx s’aiguisent les griffes

Sur les angles des piédestaux,

Страна святых иероглифов,

Где некогда и я стоял,

Где когти сфинксов или грифов

О мой точились пьедестал.

Où sous le pied sonne la crypte,

Où l’épervier couve son nid,

Je te pleure, ô ma vieille Égypte,

Avec des larmes de granit !

И где звенит обломок крипта

Под дерзновенною ногой!

Я плачу о земле Египта

Своею каменной слезой.

На французском

На русском

Je veille, unique sentinelle

De ce grand palais dévasté

Dans la solitude éternelle,

En face de l’immensité.

Стою, единственною стражей

Опустошённому дворцу

В уединеньи, как в мираже,

И с вечностью лицом к лицу.

À l’horizon que rien ne borne,

Stérile, muet, infini,

Le désert sous le soleil morne,

Déroule son linceul jauni.

На горизонте бесконечном,

Ненужный, горький и немой,

Развёртывает в блеске вечном

Пустыня жёлтый саван свой.

Au-dessus de la terre nue,

Le ciel, autre désert d’azur,

Où jamais ne flotte une nue,

S’étale implacablement pur.

И над землёй, от солнца жгучей,

Другой пустыни высота,

Где никогда не бродят тучи,

Висит безжалостно чиста!

Le Nil, dont l’eau morte s’étame

D’une pellicule de plomb,

Luit, ridé par l’hippopotame,

Sous un jour mat tombant d’aplomb ;

А Нил сверкает перед храмом

Струёй топленого свинца,

Волнуемый гиппопотамом

И истомлённый до конца.

Et les crocodiles rapaces,

Sur le sable en feu des îlots,

Demi-cuits dans leurs carapaces,

Se pâment avec des sanglots.

Прожорливые крокодилы

В песке горячих островов,

Полусварённые, без силы,

Печальный поднимают рёв.

Immobile sur son pied grêle,

L’ibis, le bec dans son jabot,

Déchiffre au bout de quelque stèle

Le cartouche sacré de Thot.

И неподвижный ибис что-то

Бормочет, ногу подогнув,

В иероглифы бога Тота

Стучит его огромный клюв.

L’hyène rit, le chacal miaule,

Et, traçant des cercles dans l’air,

L’épervier affamé piaule,

Noire virgule du ciel clair.

Шакал мяучит, убегая,

И, в воздухе круги чертя,

Голодный коршун, запятая

В лазури, плачет, как дитя.

Mais ces bruits de la solitude

Sont couverts par le bâillement

Des sphinx, lassé de l’attitude

Qu’ils gardent immuablement.

Но звуки стонов отдалённых

Покрыли тяжестью зевка

Два сфинкса, позой утомлённых,

В которой спят они века.

Produit des blancs reflets du sable

Et du soleil toujours brillant,

Nul ennui ne t’est comparable,

Spleen lumineux de l’Orient !

Дитя пылающего ока

И белых отсветов песка,

С тобою, о тоска Востока,

Сравнится ль чья-нибудь тоска!

C’est toi qui faisais crier : « Grâce ! »

À la satiété des rois

Tombant vaincus sur leur terrasse ;

Et tu m’écrases de ton poids.

Заставишь ты просить пощады

Пресыщенность земных царей,

Тоскующих у балюстрады, —

И я под тяжестью твоей.

Ici jamais le vent n’essuie

Une larme à l’œil sec des cieux,

Et le temps fatigué s’appuie

Sur les palais silencieux.

Здесь ветер никогда не сушит

Слезу в сухих глазах небес

И время медленное душит

Дворцы и тихих башен лес.

Pas un accident ne dérange

La face de l’éternité ;

L’Égypte, en ce monde où tout change,

Trône sur l’immobilité.

Здесь случаем, всегда мгновенным,

Лик вечности не омрачён,

Египет в мире переменном

На неизменном ставит трон.

Pour compagnons et pour amies,

Quand l’ennui me prend par accès,

J’ai les fellahs et les momies

Contemporaines de Rhamsès ;

Товарищей в часы раздумий,

Когда тоска встаёт, горя,

Феллахов вижу я и мумий,

Рамзеса помнящих царя.

Je regarde un pilier qui penche,

Un vieux colosse sans profil,

Et les canges à voile blanche

Montant ou descendant le Nil.

Я вижу строй ненужных арок,

Колосса, что без сил поник,

И паруса тяжёлых барок,

На Ниле зыблющих тростник.

Que je voudrais comme mon frère,

Dans ce grand Paris transporté,

Auprès de lui, pour me distraire,

Sur une place être planté !

Как я хотел бы вместе с братом —

Увижу ль я его опять? —

В Париже, городе богатом,

На белой площади стоять.

Là-bas, il voit à ses sculptures

S’arrêter un peuple vivant,

Hiératiques écritures,

Que l’idée épelle en rêvant.

Там у его огромной тени

Сбирается народ живой

Смотреть на ряд изображений,

Что наполняет ум мечтой.

Les fontaines juxtaposées

Sur la poudre de son granit

Jettent leurs brumes irisées

Il est vermeil, il rajeunit !

Друг перед другом встав, фонтаны

На вековой его гранит

Бросают радуги-туманы,

Он молодеет, он царит.

Des veines roses de Syène

Comme moi cependant il sort,

Mais je reste à ma place ancienne ;

Il est vivant, et je suis mort !

Из розоватых жил Сиены,

Как я, однако, вышел он,

Но мне стоять без перемены,

Он жив, а я похоронён.

Прочитано 300 раз

Добавить комментарий


Французский язык

Тексты песен на французском

Слова мюзиклов на французском

Стихи на французском

О Франции

Французская грамматика

Французская лексика

Темы на французском

Французские писатели

Почему так говорят по-французски

Поздравления и пожелания

Cкороговорки и пословицы

Идиомы, цитаты, афоризмы

Видео на французском